И молчание еще некоторое время царило после того, как он свою речь завершил. И по мере того, как росла, становясь значимой, тишина в сумеречной гостиной, по тому, как все четверо смотрели не на него, а как будто узрели нечто неожиданное в пространстве, главное же, по тому, как чуть слышно пришмыгнул носом Касим, находящийся где-то слева, стало ясно, что он их снова полностью переиграл. Он их переиграл, как переигрывал уже несколько раз и как, видимо, что бы там ни случилось, будет переигрывать впредь. Он будет переигрывать их всегда, просто потому что он прошел через такие джунгли, каких при всем здешнем опыте они не могут даже вообразить.

Ни в каком Гонконге таких джунглей нет.

– Мы очень сожалеем, – наконец с чопорной вежливостью повторил мистер Чен.

И опять склонил голову, как бы признавая свою вину.

В результате данный инцидент был предан забвению. Не было никаких сомнений, конечно, что на расследование его теперь будут брошены лучшие силы мистера Чена, что весь Гонконг, а если понадобится, и вся Европа, будут теперь исследованы, обнюханы и перекопаны буквально по сантиметру, что задействованы будут все связи в полиции и криминальных структурах, что виновные будут найдены и понесут заслуженное наказание. Он нисколько не сомневался, что именно так и будет. Только лично к нему это уже не имело ни малейшего отношения.

Лично ему были заданы всего три вопроса. Понимает ли мистер Марголин, что в результате осуществления в полном масштабе предлагаемой им структурно-банковской операции, если только она действительно будет в полном масштабе осуществлена, произойдет не просто некоторое смещение денежных и кредитных потоков из Северо-Американского региона, каковой таким образом несколько девальвируется и обмелеет, но и реальное непредсказуемое истощение всей государственной казначейской системы Соединенных Штатов; доллар через несколько месяцев окажется валютой необеспеченной, следствием чего станут серьезные потрясения на мировых финансовых рынках?